На заключительной стадии процесса в Высоком Суде борьба идет не на жизнь, а насмерть

На заключительной стадии процесса в Высоком Суде борьба идет не на жизнь, а насмерть

Взаимные обвинения продолжаются. Представитель Виталия Архангельского и барристер Банка «Санкт-Петербург» обвиняют противную сторону в обмане.

В своих выступлениях на заключительном заседании в Лондонском Высоком Суде, Банк «Санкт-Петербург» (БСП) и владелец Группы Осло Марин (OМГ) Виталий Архангельский взаимно обвинили друг друга в мошенничестве.

БСП требует 90 миллионов долларов за якобы невыплаченные ОМГ гарантии по кредитам, а российский предприниматель Архангельский предъявляет встречный иск о возмещении вреда в сумме 500 миллионов долларов, утверждая, что в 2009 году банк незаконно присвоил активы ОМГ.  Банк это утверждение отрицает.

“В этом деле обе стороны обвиняют друг друга в мошенничестве, и действительно, невозможно себе представить, что обе стороны могли действовать честно; либо одна, либо другая сторона должна была мошенничать», - сказал представитель Архангельского в суде Павел Строилов.

Защищающий БСП барристер Саймон Бирт из Brick Court Chambers заявил: «Наше основное заявление состоит в том, что он [Архангельский] нечестный человек и был нечестным свидетелем. Адвокат не делает таких заявлений необдуманно, Ваша Честь, но сегодня мы заявляем, что это очевидно и ясно.

“Мы выслушали весьма удивительные показания, в которых г-н Архангельский заявил, что он заплатил 160 миллионов долларов российскому чиновнику или нескольким чиновникам в связи с «Западным Терминалом». “Он заявил об этом по собственной инициативе, и на просьбу объяснить эти выплату, он охарактеризовал их как взятку”.

Архангельский был «очень откровенным свидетелем», - ответил Строилов.  «Если бы вопрос заключался в том, как объяснить расхождение в цифрах, и, если бы он был готов придумывать объяснения, в чем истцы пытаются Вас убедить, было бы то разных способов объяснить эти расхождения, что повлекло бы гораздо менее неприятные последствия, чем признание в даче этих крупных взяток», - добавил он.

“Он также рассказал Вам о связях с людьми, которых он сам охарактеризовал как известных преступников, и объяснил, что он покупал активы у людей с крайне спорной репутацией, и поэтому он смог купить их так дешево», - сказал Строилов.

Признание в даче взяток было сделано на допросе в ходе заседания в ответ на вопрос о том, почему ОМГ приобрела «Западный Терминал» примерно за 40 миллионов долларов, а в начале 2008 года, в процессе поиска кредитов в различных банках на сумму в приблизительно 300 миллионов долларов заявила, что заплатила за него 220 миллионов долларов.

Терминал использовался для импорта леса, но ОМГ планировала строительство контейнерного терминала на этой территории.

В состав ОМГ входил также терминал «Онега», который использовался для импорта автомобилей, и «Выборгская Судоходная Компания», зафрахтовавшая три грузовых судна без экипажа для перевозки леса, и планировавшая отремонтировать еще семь судов и заказать строительство десяти новых.

Однако БСП забрал активы ОМГ по договору репо и по договорам обеспечения кредитов, заключенным в декабре 2008 года, когда выданные на развитие различных направлений деятельности группы кредиты не были выплачены в срок в связи с продолжающимся финансовым кризисом.

После этого, во второй половине 2009 года, БСП продал терминалы на торгах по относительно низкой цене.

Архангельский заявляет, что терминалы были проданы компаниям, связанным с топ-менеджерами банка после того, как банк нарушил шестимесячный мораторий на возврат кредитов.  Он также заявляет, что не давал согласия на некоторые из сделок репо, или что они были сфальсифицированы.

В отношении утверждений о подделке кредитных договоров или о договорености о моратории, Бирт заявил: «Мы говорим, что невозможно себе представить, если он действительно думает, что не подписывал эти документы, если г-н Архангельский действительно так думает, что он ничего не написал в своем письменном заключении, на составление которого у него было два месяца.  Сам факт, что в нем ничего нет, говорит о многом». 

Поль Беррилл,
Лондон